• Русский язык
  • Английский язык
» » Самоубийство поп-звезды (околомузыкальная фантастика)

Самоубийство поп-звезды (околомузыкальная фантастика)

Самоубийство поп-звезды (околомузыкальная фантастика)

Антиутопия о мире музыкального бизнеса. Имена некоторых характерных персоналий искажены (авторская задумка или трудности перевода?). Рассказ не вполне очевидно структурирован, посему вношу некоторые пояснения: I) курсивом внутри повествования выделены тексты исполняемых в процессе сюжета песен; II) строками из подчеркиваний (в начале и конце) обозначены невысказанные вслух (в пространстве сюжета) мысли главного героя. Сканы оригинальной публикации - по ссылке в конце.

Самоубийство поп-звезды

- Микки, милок, привет тебе!

Микк Джаггер IV заговорщически подмигивает своему отражению. Дурацкое зеркало! Усеяно мелкими коричневыми пятнышками, блеклое, исцарапанное. «Ох уж и повидало оно мрази вроде меня!» Он присматривается к пятну покрупнее. Похоже на черепаху.

— Чарли! - кричит он. - Мы здесь уже играли?

Толстый брюнет отрицательно качает головой.

— Ни разу... Во всяком случае, пока я с тобой.

«Значит, это было значительно раньше, — про себя решает Микк. — Не менее трех лет назад». Он помнит это пятно в виде черепахи, помнит тусклый отблеск этого зеркала. Микк питает слабость к зеркалам. Мимо людей он проходит равнодушно, забывает их почти тут же — скоты поносные, один хуже другого. А зеркала...

Три года. Тогда он еще не был МДIV, а поблескивал звездочкой второй величины. Получал крохи, и все же это было лучше, чем панель. А ведь начинал он именно с нее. Был лидером одной из любительских групп... Слава богу, мучения длились всего один сезон. Лучше и не вспоминать о том поганом времени.

Он сидит, утонув в плюшевом кресле, и капризно кривит лицо, чтобы дать работу фотографам, которым пожалована привилегия посещать его уборную. Четыре почти одновременных всхрипа (электродиафрагмы с гарантией полной бесшумности, ну и треп!) — репортеры внимательно следят за мимикой МДIV.

— Кэти, — вздыхает Майк. — Твоя очередь.

Гримерша подходит к нему с нарочитой торжественностью, ибо знает, что и ей отведено место в своеобразном церемониале, настоящем спектакле, ничуть не менее важном, чем тот, что начнется в момент, когда Майк в золотом сиянии появится на сцене под раздирающий барабанные перепонки рев аккордов, рвущихся из пасти восьми «Марков 5-2». Кэти критическим взглядом окидывает обнаженное тело певца, полулежащего в кресле. Майк не обращает на нее внимания: он по-прежнему созерцает свое бледное изображение в зеркале. С тех пор как ему переделали лицо, он не узнает себя в отражении. И не узнает, когда смотрит трансляцию своих выступлений. Словно после операции его внешний облик зажил собственной жизнью. Он зовет это новое существо Микки, удивляясь и беспокоясь, что испытывает к нему какое-то смутное влечение.

Оторвав глаза от зеркала, он обращается к Чарли:

- Как зал?

— Переполнен. Только что началось. Хочешь взглянуть?

И, не ожидая ответа, кладет на ладонь Майка Куб-V — все вокруг мгновенно погружается во мрак. Невидимый синтезатор исторгает короткую музыкальную фразу. Тишина. И вдруг тьма взрывается вакханалией звуков и света. Возникают силуэты пяти неподвижных парней. Через две секунды снова мрак и тишина. Начальную музыкальную фразу подхватывает бас-гитара, сухим горохом рассыпаются ударные. Тьму прорезает ярко-белая вспышка.

— ФИКС! — звучит странный, словно потусторонний голос.

Вспышки следуют одна за другой в бешеном ритме, и все же Майк успевает разглядеть группу. Белые тела, крохотные красные плавки. Бритые головы, ухмыляющиеся черепа.

- «Мертвые Головы»? — удивляется он.

Ответ Чарли тонет в какофонии звуков, рвущихся из синтезаторов и лидер-гитары.

Майк ощупывает Куб-V в поисках контакта. Номер его не интересует. «Мертвые Головы»! Группа-кочерга, чтобы разворошить угли и подогреть толпу. «Они играли на панели задолго до меня», — мелькает беглая мысль. Он вспоминает их коронный трюк. Старый, как мир: вокалист перетягивает себе руку шнуром от микрофона и впрыскивает в вену содержимое громадного шприца. С сывороткой! Но люмпены об этом не знают. И в приступе общего ликования повторяют его жест, но вкалывают себе отнюдь не сыворотку.

Пресловутый коллективный фикс!

Когда люмпены созреют, на сцену выйдет он, МДIV.

Тьма исторгнет тысячеголосый вопль, обращенный к единственной сияющей точке — к нему.

Вихрь подхватит и понесет люмпенов к свету: в крошечное солнце, внутри которого стоит он, МДIV, Микк Джаггер IV, полетят тысячи предметов.

Но он не услышит рева: ни один люмпен не доберется до него, предметы разобьются и осыплются вниз между ним и теми, кто их метнул.

Сцену от зала отделяет экран, способный выдержать попадание снаряда среднего калибра: он прозрачен для люмпенов, но перед певцом встает зеркальной стеной.

Весь концерт Микк будет видеть только собственное отражение. Микки. Скотины Микки.

Он закуривает «Годден-Н» и переводит взгляд на затылок гримерши, втирающей ему в живот золотистый крем, смешанный с бриллиантовой пылью.

— Приласкай меня, крошка...

Кэти вскидывает голову и проводит пальцем по губам Майка:

— С твоими губами можешь приласкать себя сам...

Он хохочет. Обмен колкостями входит в ритуал, предназначенный для журналистов, но все же на сердце становится веселее.

— Сегодня вечером я буду божествен, — заявляет Микк.

надоел, надоел, надоел этот чертов бетон
подземных бункеров
однажды, однажды я смотаюсь отсюда
больше не будет бетона подземных бункеров
солнце, солнце, Боже мой, солнце, кто верит в него
поверь мне, солнца не существует
нет ни солнца, ни деревьев, ни травы
повсюду только бетон, бетон подземных бункеров
о нет, однажды я видел солнце,
однажды высоко-высоко над шахтой лифта
конечно, нужно разрешение, но если попадешь на
порядочного шпика
порядочного, черт подери, ты видел порядочных
шпиков?
тогда ты поднимешься на верх шахты,
а подъем занимает добрых полчаса,
хотя лифт бежит быстро
на верху, на самом верху шахты есть большое
отверстие
через него видно солнце
круглое громадное
красное солнце
и деревья, ты видел деревья, и трава и солнце,
которое ты видел,
дубина, не солнце, не настоящее солнце,
а красивая висюлька, чтобы дубины вроде тебя
думали,
что солнце все еще существует
ты помнишь о настоящем солнце?
я был слишком молод
мне было два или три года,
когда тебе повезло и ты помнишь
а я был слишком мал
быть может, еще не родился
заткнитесь ребята,
а то непонятно
пришли вы болтать или разряжаться
ведь у каждого в кармане шприц


Бледно-белый в мертвенном свете древних ламп Микк в сопровождении традиционной когорты — Чарли, гримерша, фотографы и дежурные фанаты — идет по коридору к сцене. До выхода еще пять минут. Но он любит приходить раньше, чтобы проникнуться духом подмостков, перекинуться взглядом с ребятами из группы. Своего рода профессиональная этика.

Стены вибрируют; коридор гудит от смутного шума. «Плохая звукоизоляция», — думает Майк.

— Их много? — вполголоса спрашивает он. — По чему они так колотят?

— Не волнуйся, — успокаивает его Чарли. — Их добела раскалили панельники.

И покровительственно кладет ему руку на плечо:

— Ты же знаешь, тебе нечего, абсолютно нечего бояться. Системы безопасности в полной готовности. Я сам их проверил.

— Не в этом дело, — вздыхает Майк и мысленно продолжает: «Да. в моем любопытстве есть доля страха, опасение. За кулисами концертных залов ходит немало слухов... Экраны, взмывающие вверх при неверном движении или под давлением люмпенов, накачавшихся гипердеином и жаждущих разрядки в насилии, разодранные в клочки, растоптанные в пыль певцы... Со страхом я свыкся, он стал абстрактным. Но любопытство осталось. Хочется узнать, на кого похожи эти типы позади громадного зеркала, пришедшие увидеть и услышать меня».

— Не думай ни о чем, — прикрикивает на него Чарли. — Помни о Регламенте.

Сбросив с плеча руку Чарли, Микк направляется на погруженную во мрак сцену. У выхода стоит робко улыбающийся техник.

— Микк... — оцепенело шепчет он, словно сомневаясь, что действительно видит МДIV.

Он протягивает руку к плавкам певца, касается их кончиками пальцев, затем подносит пальцы к своему лбу, губам, животу... Микк равнодушен к жестам обожания фанатов.

В начале карьеры псевдорелигиозное поклонение поп-звездам его развлекало. Потом стало беспокоить (кто знает, где предел фанатизма?). Теперь ему все равно, он принимает знаки поклонения как нечто само собой разумеющееся. Но носит защитные плавки из почти незаметной, но исключительно прочной пленки. Мудрая предосторожность на случай возможной кастрации. Впрочем, они спасают и от любых венерических заболеваний.

Неясное движение во тьме. Поднимается чья-то рука.

— Один, два, три, — считает Микк.

__________________________________________________________________

Четыре!

Тьма разорвана, растворена огненными всполохами — насыщенные энергией «Марки 5-2» выплескивают в зал тонны децибел. По телу пробегают искры сладкого возбуждения — воспоминания о первых концертах. Яркое воспоминание о первой женщине. STONES — вспыхнувшие из ничего двухметровые буквы — Слово, занявшее всю ширину сцены. STONES - пламя жгучими лианами рвется вверх, обвиваясь вокруг громадных букв. Все сгорело — тишина — мрак.

Подхожу к микрофону на авансцене. Менее метра между мной и напирающими на зеркало люмпенами. А я вижу лишь отражение. Микки. По пути едва коснулся руки Кейса.

Свет, голубоватая яркая вспышка единственного прожектора. Всего на миг, чтобы люмпены разглядели обнаженное тело — руки раскинуты в крест, ноги расставлены: поза жертвы. Снова тьма, возвращаюсь за кулисы. Подбегает Чарли, помогает натянуть комбинезон из золотистого сатина с большим вырезом на груди. Снова музыка. Сначала едва различимая, но быстро разрастающаяся до невыносимой силы. Белое гало, металлические отблески, хлопья света там, где я только что стоял. Второй выход на сцену. Голубые электрические искры на искусно взъерошенных волосах. Голова опущена. Быть может, Великий Микк шел именно так, чтобы не запутаться в сотнях кабелей, лежащих на сцене. Я ничем не рискую. Кабели кончились. Я в упор смотрю на свои босые ноги и думаю о другом.

О боже, я парю высоко-высоко почти у крайней черты — экстаза, приходящего с музыкой и светом И РЕВОМ.

экстаз

Экстаз

Огонь бежит по моим артериям, по моим венам, огонь горит в моей груди, в моем брюхе, в каждой железке, в моей голове. Мой рот наполнен обжигающим расплавом металла.

Слияние

Наедине со всеми
Наедине с теми, кто жмется к
зеркалу
Наедине с теми, кто играет по
эту сторону зеркала
Наедине со всем бункером
Все мы слились в едином потоке
Он бежит по моим венам
Наедине с вами,
Наедине с бункером,
Наедине со всеми
Счастлив, счастлив, счастлив
Наедине со всеми
Умираю вместе со всеми


ЭКСТАЗ

Наедине с вами
Наедине с бункером
Наедине с Микки
Желание, жгучее,
Как расплавленный металл


РЕВ/ЭКСТАЗ

Пауза

Музыка. Долой мысли, откройся музыке, свету. Долой тоску. Будущего больше нет. Есть только музыка, известная музыка Каждую ноту ждешь, предвидишь, знаешь ее.

ЦЕРЕМОНИАЛ

Не думать, все забыть
Слиться с огнем
Наедине со всеми
Изойти криком вместе со всеми


Трудно дышать, а до зеркала еще далеко. Те, кто пробрался к самому стеклу, вероятно, уже раздавлены теми, кто напирает сзади в надежде увидеть вблизи, коснуться.

Но зеркало...
Забыть о зеркале

I can't get no

Чуть выше тоном, как обычно. Обычно рев люмпенов покрывает голос. Об этом сказал Чарли, делаю поправку.

Satisfaction

Безупречный хорошо смазанный механизм, заводящийся с пол-оборота. А мне, Микку, всего делов, что повторять заученные под гипнозом жесты и модуляции голоса. Никаких сюрпризов.

Никаких сюрпризов до «Going home», Отличная штука «Going home», не так ли? Я ее люблю больше всего остального. Очнулся. Сразу после соло Кейса. Щелчок. Неужели это я, Микк, МДIV, Микк Джаггер IV, держу микрофон? Не уверен.

Вспышка пробужденной совести, это — наверное, перекурил, пока Кэти гримировала меня. Не знаю. Вспышка прозрения. Плевать я хотел. Быть может, я первым исполняю (до меня были МДIII, МII, и МДi и Великий Микк).

Но почему я должен вечно повторять то, что другие пели до меня? Почему? В этом месте, я знаю (я всегда знал) четыре дополнительных такта чтобы подчеркнуть эффект заклинания. Зачем лишать себя удовольствия, если Великий Микк, Великий Чурбан не почувствовал этого? Пошел он, этот Великий Микк, пошли они, эти МДIII и МII.

Наедине со всеми
Наедине с бункером
Наедине с Микки


Вот о чем надо думать.

Кричать.

Не думать.

Впустить музыку в себя.

Кричать и кричать.

Не думать.

Как толкаются, протискиваясь к зеркалу.

Нет, не думать о зеркале.

НЕ ДУМАТЬ

Напирают, задыхаясь, давя и топча тех, кто впереди.

Топчут. НЕ ДУМАТЬ о тех, кто сполз на пол и умер счастливым.

Кричать.

Не думать.

Наедине со всеми
Наедине с бункером
Наедине с Микки


Все забыть.

Унестись с музыкой.

Ждать каждую ноту, предвидеть, знать ее.

Не думать. Кричать.

Не думать, предвидеть каждую ноту, знать ее.

Тоска. Не думать.

Наедине со всеми, наедине

НЕ ДУМАТЬ

ТОСКА

ТОСКА

БОЛЬ В ГРУДИ

БРЕД

НЕНАВИСТЬ

__________________________________________________________________

Он начал импровизировать.

Сопровождение на миг замялось. Заминку заметил только Микк. «Наверное, решили, что я ошибся, — подумал он. — Но механизм хорошо отлажен».

Всего четыре такта. Затем Микк продолжает концерт, не меняя ни единой ноты. Лавируя среди декораций, созданных игрою света, он следит за движением своего отражения, некоего эфемерного существа, живущего в мире привидений — тот тоже Микки, поганец Микки.

Когда погас свет и оборвалась музыка, Микки ринулся со сцены. На ходу поймал брошенную Чарли салфетку. Побелевший от ярости Чарли кричал ему что-то вслед, но Микки не слышал, он спешил вытереть пот со лба. Техник с тем же глупым выражением обожания на морде кивнул ему. Обогнав Чарли, Кэти, фотографов и фанатов, он увлек техника за собой по коридору, ведущему к уборной.

Едва он успел запереть дверь, как на нее обрушился град ударов.

— Открой! — кричал Чарли. — Открой, дерьмо поганое! Ты отдаешь себе отчет в... Ах, какая чудная штучка, эта твоя импровизация! Боже, ну кто тебя дернул за язык? Падло... Внимательно выслушай меня! Парней, готовых занять твое место при малейшем промахе, сотни, тысячи! После твоей выходки им даже не надо прилагать особых усилий. Они получат место без...

— Не заводись, — Майк отвечает, не открывая двери. — Ведь отличная вышла импровизация?

После секундной передышки удары посыпались с удвоенной силой.

— Отличная! И ты считаешь ее отличной?.. Ты думаешь, на кого пришли эти люмпены в зале? На Пьера Сильва или Микка Джаггера IV?

Микк усмехается. «Пьер Сильв». Его имя. С некоторых пор он почти забыл собственное имя. Он сбросил его в день, когда стал Дэвидом Бови VII. Потом превратился в Элтон Джонса V... ЕДIII, ТРV, ДЛIV — медленное восхождение звезды. И вот вершина — МДIV. Надолго ли? Никто не знает. Пьер Сильв дебютировал в шоу-бизнесе до того, как власти наложили свои жирные лапы на поп-систему, рационализировали ее и придали окончательную форму, чтобы обеспечить контроль над ней. Насколько ему известно, МДII и МДIII прожили на свете недолго. Их исчезновение никого не взволновало. Главное — не имитатор, а исходная модель. Однажды исчезнет и порядковый номер, выделяющий имитатора из остальных, а МД останется. Останется вечный Микк Джаггер, даже если те, кто его воплощает, живут краткий миг. Толпа забудет быстро и о нем, о МДIV.

— Подонок, — по-прежнему надрывается Чарли, — тебе повезло, что системы безопасности работают безотказно! С той смутой, что ты внес, публика уже бы разворотила этот бункер и ворвалась в другие...

Из-за четырех тактов импровизации?! Майк пожимает плечами и перестает обращать внимание на ругань Чарли. Его лежащий на полу комбинезон из золотистого сатина походит на солнечное пятно. Солнечное? Но он же никогда не видел солнца.

Черно, черно, черно
Черно в моей голове
Мертвы
Все мертвы, задушены, растоптаны
О Боже, и я душу и топчу тех...
Почему, почему
Кровь на полу, кровь на моих руках, кровь
на моих ногах
Растоптанные изодранные трупы
Серые куски мяса
Тошнотворный вкус крови во рту
Искусаны губы или...
На губах засохшая кровь
И черные люди вокруг
Черная форма, черная каска, сапоги
Из черной кирзы
В глубине зала люк
Бездна мрака, отвратительная вонь
Черные люди сталкивают туда трупы
Большой коллектор бункера
Да, сточное отверстие
Хлюпающий звук от каждого упавшего трупа
Уйти
Да, уйти, пока черные люди
Прислужники смерти
И нас не столкнули в люк


— Это тебе, — ухмыльнулся Чарли, протягивая Майку Куб-V. — Похоже, официальное сообщение.

«Шуточки», — мелькнула мысль. Но по незаметному знаку импресарио-менеджера все — гримерша, фотографы и дежурные фанаты — покинули уборную. «Странный тип этот Чарли. Блюдет видимость услужливого лакея, хотя всем, в том числе и мне, известно, что он представитель властей».

Майк нажимает контакт. Уборная исчезает. Вместо нее возникает строгий кабинет. Стены и обстановка выдержаны в нейтральных серо-бежевых оттенках. Медицинское кресло, обтянутое серо-зеленым пластиком, из которого торчит багровая голова. К потному лбу липнут редкие волосы.

Человек в кресле (небрежный кивок в сторону Микка. Лицо человека совершенно бесстрастно). Микк Джаггер IV?

Микк опускает веки в знак согласия, но не отвечает.

Человек в кресле (со вздохом). Не болтлив? Наверное, предпочитаете хранить силы для... (колеблется).

Микк (милостиво). Импровизаций?

Человек в кресле. Вот именно, импровизаций. Боже, что это с вами приключилось? До сих пор вы... Наверное, нет смысла напоминать о Регламенте шоу-бизнеса?

Микк (со смехом). Регламент, ай-я-яй! Да я назубок вызубрил ваш поганый Регламент. С тех пор, как перешел в разряд звезд, я...

Человек в кресле (раздраженно). Тогда к чему ваша сегодняшняя выходка?

Микк. Выходка? Какая выходка? Если я пытаюсь улучшить песню, которую исполняю, значит, я нарушаю Регламент?

Человек в кресле (назидательно). Статья двенадцатая. Музыкальные произведения в том виде, как они зафиксированы Моделью, не должны подвергаться никаким изменениям. Любое нарушение...

Микк и человек в кресле (одновременно) этого правила влечет за собой следующие санкции в отношении нарушителя: предупреждение, строгое предупреждение, выговор, выговор с понижением разряда, исключение из когорты звезд.

Человек в кресле (продолжает один). Статья тринадцатая. На...

Микк (прерывая собеседника). Хватит! Я же сказал, что знаю Регламент назубок!

Человек в кресле. Прекрасно. Значит, вы согласны, что нарушили...

Микк (зло). Послушайте, хватит поучать меня таким тоном! Зачем заводиться из-за каких-то четырех тактов в песне, длящейся добрую четверть часа? Что это меняет для вас?

Человек в кресле (отеческим тоном). Микк, Регламент существует, и поверьте, писался не просто так. Он был разработан тогда, когда власть поняла, что должна контролировать поп-систему, если желает устоять. Живущие в бункерах люмпены не имеют никаких возможностей для разрядки. Перенаселение, нехватка жизненного пространства... насилие во всех его формах в один прекрасный день могут быть обращены против властей предержащих, чтобы сбросить их...

Микк. Но у вас есть полиция!

Человек в кресле (вздергивая брови). Полиция в случае мятежа не устоит, несмотря на оружие и выучку. Нет, лучшее средство удержать власть — не допустить столкновения с люмпенами бункеров. Для этого и существует отдушина — поп-система. Люмпены получают нужную разрядку, накачавшись гипердеином, отупев от музыки и убийств во время концерта. Оставшиеся в живых возвращаются в свои камеры на время успокоенными. Гениально, не так ли? При условии ходить по лезвию ножа и не вводить неизвестные данные вроде ваших импровизаций. Неизвестно, как они отреагируют, если каждый мелкий кусок дерьма начнет вносить изменения в привычный распорядок вещей...

Микк. Зачем вы мне рассказываете все это?.. А вдруг в мои намерения входит взорвать все и вызвать мятеж? В конце концов, при такой системе реальная власть у меня, а не у вас!

Человек в кресле (вздыхая). Если я доверительно разговариваю с вами, Микк, то ради единственной цели — вы должны проникнуться значением Регламента и понять возложенную на вас ответственность. Что же касается мятежа (он усмехнулся), советую иллюзий не строить: на каждом вашем концерте присутствует полицейский в штатском, которому приказано прикончить вас, если вы свихнетесь и...

Микк (прерывая собеседника). Скажите, а почему вы сидите в медкресле? Правда ли, что высокопоставленные олухи так разложились, что не выносят запаха собственного тела? И так растолстели, что их не держат ноги? И жизнь их поддерживает спрятанная в медкресле аппаратура?

Человек в кресле (срываясь на крик). Микк, мелкая сучонка! Еще одно слово и...

Микк. А правда ли, что нас загнали в бункеры, а вы живете на поверхности, чтобы в одиночку наслаждаться солнцем, травой, деревьями?

Человек в кресле. Микк, ты...

Щелчок. Аскетический серо-бежевый кабинет, медкресло и красно-фиолетовая голова исчезают. Микк улыбается своему отражению в зеркале. «Мы его все же поимели, Микк!» За плечом Микка возникает зеленоватое лицо Чарли.

— Чарли, пришли мне Кэти. Одну. Не хочу никого видеть. И ты тоже уматывай. Мне надоела твоя лживая морда.

— Приласкай меня, — бормочет Микк. Но ему ничего не хочется.

Кэти смотрит на него. Ей не до шуток. Она вглядывается в лицо певца.

— Это было прекрасно, — хрипло произносит она. — Замечательно, Микк! Всего четыре такта, а песня зазвучала по-иному. Красивее, лучше... Ты повторишь...

— Нет, — отвечает Микк. — Не повторю.

Ее глаза блестят.

— Почему? Тебе не понравилось?

— Понравилось, но... — он неуверенно взмахивает рукой. — Регламент.

— Регламент! — удивляется она. — Они боятся мятежа? Люмпенов, которые сомнут барьеры, захватят бункер, отнимут оружие у шпиков и выберутся через шахты на поверхность?.. Они этого боятся? Но ты же сильнее их! Если захочешь, сможешь освободить люмпенов, помочь им... Эти сволочи превратили музыку в инструмент подчинения, а ты поверни оружие против них!..

Микк не слушает. Он закрыл глаза. «Бедняжка Кэти! Может, ты и вправду веришь в революцию... Или, как и Чарли, агент властей и крутишься возле меня, чтобы проверять, выпытывать и не прозевать момента, когда меня надо будет убрать и заменить МДV...

Но если ты веришь в меня, Кэти, то подожди. Подожди, когда я вернусь в этот бункер № 6. До этого я буду чтить их поганый Регламент до последней запятой, буду петь лишь то, чему меня обучили под гипнозом. Я разряжу агрессивность люмпенов. Но однажды я вернусь в бункер № 6. И тогда...»

Кэти молчит. Она опустилась на пол рядом с ним, и он чувствует ее горячие губы.

Бункер № 6.

Длинный бетонный коридор, залитый мертвенным светом древних ламп, висящих через каждые четыре-пять метров. В сером полумраке идут Микк Джаггер IV и его свита. Как обычно, на пять минут раньше.

Микк на мгновение останавливается у выхода из-за кулис, прикладывает ухо к зеркалу и кивает головой. Зал, похоже, переполнен.

К нему приближается тот же техник, что и в прошлый раз. На его лице то же выражение тупого почитания, но Микк угадывает в нем какое-то волнение. Техник касается плавок МДIV, подносит пальцы к своему лбу, рту, животу. Он не спускает глаз с Микка.

__________________________________________________________________

На темной сцене ждет группа «Stones». Вспышки света

Рев «Марков 5-2»

Спокоен, быть может, впервые после дебюта в шоу-бизнесе. Уверен в себе и жду, пока погаснут гигантские буквы, жду

Тишина

Мрак

Выхожу на подмостки, иду к микрофону на краю сцены у самого зеркала

Свет

В полуметре вижу свое беззащитное распятое отражение

Обнаженный Микки

Незаметно приближаюсь, касаюсь отражения. Припадаю губами к холодному зеркалу

У твоих губ, Микки, всего в нескольких сантиметрах, сдавленные тела люмпенов. «До свидания, Микки» или прощай

Мрак, комбинезон из золотистого сатина, возвращение на сцену

Отражение вздрагивает

Исчезает

Рука Кейса взмывает вверх

Чудовищная разрядка

Огонь солнца в венах, в
артериях
Счастлив, счастлив, счастлив
Умереть от счастья


Экстаз

Не думать ни о чем, вовсе не думать
слиться
Со всеми, с бункером


Ожидание

ЭКСТАЗ

Наедине со всеми
Наедине с бункером
Наедине с Микки


Кричать
Не думать
Кричать

Церемониал


Не думать, все забыть
Слиться со всеми в огне
Впустить в себя музыку

РЕВ

Ожидание

Кричать
Не думать
Сквозь зеркало к Майку лезут

Зеркало!

ЗЕРКАЛО!

__________________________________________________________________

Ослепительный свет прожекторов, у ног Майка разверзлась темная бездна.

Техник за кулисами истекает кровью. Чарли, не выпуская револьвера, пытается опустить рычаг, поврежденный пулей, убившей молодого человека. Кэти застыла у выхода на сцену.

Рев «Марков 5-2» перекрывает вопли толпы из зала. Он видит тянущиеся к нему руки лезущих на сцену людей...

Чарли отпускает заевший рычаг, вскидывает револьвер.

Крупнокалиберная пуля сносит голову Микки, и та исчезает в зале. Тело, из шеи которого фонтаном бьет кровь, падает в гущу люмпенов, затопивших сцену.

Захлебываются и стихают динамики «Марков 5-2».

Доминик Дуэ
Перевод с французского Аркадия Григорьева
Журнал "Студенческий меридиан" №5 за 1992 г. (спецвыпуск "Рок-альбом Ст.М.")

Сканы оригинальной публикации:


Яндекс.Диск

Пароль на архив/Password: dna1w0r

0 комментариев

Информация

Посетители, находящиеся в группе Гости, не могут оставлять комментарии к данной публикации.